Жирнокислотный состав молока коров при включении в их рацион активированного цеолита и пробиотиков
Определение состава жирных кислот в коровьем молоке является гарантом качества при выявлении различных конформаций и модификаций молочного жира, биоактивных свойств отдельных кислот семейства омега-3 и омега-6 и т. д.
По данным Н.Д. Кухтын, О.С. Покотило, Г.В. Карпык [и др.] (2015), в составе свободных жирных кислот молока сырого больше всего пальмитиновой, миристиновой, олеиновой, линолевой, масляной, капроновой, которые составляют основу молочного жира. И.А. Лашнева, А.А. Сермягин (2020) указывают, что наибольшая доля жирных кислот приходится на среднецепочечные (49,07%), пальмитиновую (39,96%) и олеиновую (18,74%) кислоты. А.В. Степанов, О.А. Быкова, О.В. Костюнина (2022) в своих исследованиях установили изменение жирнокислотного состава молока коров в течение суток. Так, например, содержание жирных кислот и их трансизомеров в молоке коров вечером было значительно выше, чем утром. В общей жировой фракции молока преобладают среднецепочечные жирные кислоты во все периоды суток, а основное количество жирных кислот и их трансизомеров поступает в молоко коров в вечернее время.
Установлены и отдельные породные особенности изменения жирнокислотного профиля молока. Так, В.В. Цюпко (2011) показал, что жиросинтетическая функция вымени была несколько выше у коров породы Флэквих. А.К. Смагуловым, М.Т. Нургалиевой, М.Р. Тойшимановым (2018) также получены данные по жирным кислотам в зависимости от породы молочного скота и сезона года.
О влиянии генотипа на липидный состав молока герефордских коров сообщалось в исследовании Н.В. Фомина, М.А. Дерхо (2016). Они отмечают, что чистопородные животные по их количеству более чем в 1,5 раза отличались от помесей в ходе подсосного периода. Однако, по данным Г.В. Ширяева (2019), в целом недостаточно сведений о биохимических, гормональных и молекулярных механизмах влияния того или иного отдельного гена и его полиморфизмов на жирнокислотный состав молока коров.
Отмечалось, что доение коров робототехникой в большей степени влияет на образование свободных жирных кислот в молоке, чем доение на АСД «Карусель». В частности, по результатам А.Н. Бергилевич, А.Н. Марченко, О.А. Бергилевич (2014), при роботизированном доении наибольшую концентрацию в молоке составляли пальмитиновая, олеиновая и стеариновая жирные кислоты.
Много сообщений о влиянии кормового фактора на жирнокислотный состав молока. Считается, что для увеличения концентрации жировой фазы молока и повышения ее биологической ценности необходимо оптимизировать рационы высокопродуктивных коров по всем питательным веществам, оценивая жировой состав корма и включая по необходимости недостающие жирные кислоты.
Описано положительное влияние антиоксидантов на процессы перекисного окисления липидов в организме коров. Выявлена взаимосвязь между качественным составом молока и выходом творога, полученного из него. Установлены увеличение количества ненасыщенных жирных кислот в твороге, взаимозаменяемость мононенасыщенных и полиненасыщенных жирных кислот и их взаимосвязь. При введении в рацион буферной смеси O.V. Hultyayeva, A.P. Petruk, V.V. Vlizlo (2017) наблюдали увеличение содержания масляной кислоты в молоке коров и уменьшение содержания кислот (18:1, 18:2, 18:3 и 20:4) на рационе с соевым шротом. Отмечалось, что при большем количестве в рационе коров жира в составе молока возросла доля олеиновой и линолевой кислот.
Также описано, что скармливание буферной смеси уменьшало в составе молочного жира содержание транс-10, но увеличивало содержание транс-11 изомеров жирных кислот. Установлено, что при наличии в рационе зеленой массы пастбищной травы, комбикорма, оксидов металлов (и особенно цеолитовой муки) у коров повышается среднесуточное выделение с молоком неэтерифицированных жирных кислот. Отмечалось, что скармливание модифицированных кремнийсодержащих добавок, обогащенных аминокислотами, также положительно влияет на жирнокислотный состав молока коров, повышает концентрацию каприновой (С10:0), лауриновой (С12:0), миристиновой (С14:0), пальмитиновой (С16:0) и маргариновой (С17:0) жирных кислот. Комплексная добавка, включающая модифицированный диатомит, диацетофенонилселенид, органический селен, подсолнечное масло и кормовые дрожжи, оказала влияние на жирнокислотный состав молока и способствовала увеличению фракции насыщенных жирных кислот с короткой цепью при одновременном резком уменьшении содержания стеариновой и арахиновой кислот.
Также указывается на снижение уровня мононенасыщенных жирных кислот. Результаты исследований И.Ф. Горлова, А.Р. Каретникова, В.В. Ранделина [и др.] (2017) свидетельствуют о том, что введение в рацион лактирующих коров кормовой добавки «КореМикс» оказывало положительное влияние на химический, амино- и жирнокислотный состав молока, а на качество воздействует доза получаемой добавки. Содержание таких жирных кислот, как масляная, капроновая, стеариновая, по мере увеличения количества подкормки в рационах коров не изменялось, а каприновой, линолевой — уменьшалось. Не только кормовые добавки, но и основные корма способны влиять на продукцию молочного жира. Так, Л.Н. Гордийчук, И.Ю. Вахуткевич (2015) установили, что в молоке коров, которым скармливали пастбищную траву, комбикорм и сечку сена с различной величиной частиц (0,2–2,0 см и 3,0–5,0 см), повышалось содержание общих липидов за счет насыщенных жирных кислот с четным числом углеродных атомов в цепи. При этом повышались среднесуточные надои молока и содержание в нем жира.
Таким образом, на биосинтез молочного жира влияет большое количество факторов, в том числе немаловажное значение отводится особенностям кормления животных.
Исходя из вышеизложенного, целью настоящей работы было изучение жирнокислотного профиля молока коров при использовании в составе рационов кормовых добавок на основе активированного цеолита с включением пробиотиков.
Материал и методы исследования
Научно-хозяйственный опыт проведен в ООО «Возрождение» Арского муниципального района Республики Татарстан на дойных коровах черно-пестрой породы в период разгара лактации в 2022–2023 гг. Для проведения опыта по принципу пар-аналогов сформировали три группы животных с учетом возраста, породы, живой массы, продуктивности и др. В каждой группе было по 13 голов. Продолжительность опыта составила 80 дней, среднее количество дней доения на момент начала исследований — 90. Приемы постановки опыта выполнены согласно методологии А.И. Овсянникова (Москва, 1976). Рационы, состав и питательность комплексных кормовых добавок рассчитаны с использованием программы «Корм Оптима Эксперт» («КормоРесурс», Россия).
Потребности дойных коров в питательных и биологически активных веществах определяли по А.П. Калашникову, В.И. Фисинину, В.В. Щеглову и др. (2003). Основной рацион кормления животных всех групп состоял из сенажа многолетних бобовых трав, силоса кукурузного, пивной дробины свежей, рапсового шрота, зерна кукурузы и ячменя, соли поваренной, мела кормового, витаминно-минерального премикса. Коровы контрольной группы получали дополнительно к основному рациону активированный цеолит. Активированный цеолит изготавливается путем термомеханической активации цеолитсодержащей породы Татарско-Шатрашанского месторождения, расположенного в Республике Татарстан ООО «Цеолиты Поволжья» по ТУ 2163-001-27860096-2016.
Животные второй группы дополнительно к основному рациону получали комплексную кормовую добавку, включающую активированный цеолит и дрожжевой пробиотик «Клювер Про» (ООО «Протеин КормБиоТех Исследования», Россия), а коровы третьей группы — активированный цеолит и фитопробиотик «Провитол» (ООО «Биотроф», Россия), взятые в определенном оптимальном соотношении. Комплексные кормовые добавки были получены путем смешивания компонентов в горизонтальном лопастном смесителе «МК “ТЕХНЭКС”» до однородной консистенции в течение 5 мин. при 140 об/мин.
Во время эксперимента условия содержания всех животных были одинаковыми, а обращение с коровами проводилось в соответствии с European Convention for the Protection of Vertebrate Animals used for Experimental and Other Scientific Purposes.
Пробы молока были отобраны в заключительный день исследований и подготовлены к анализу согласно ГОСТ 26809.1-2014. Жирнокислотный состав жировой фазы молока определяли методом газовой хроматографии в соответствии с ГОСТ 32915-2014 на газовом хроматографе «Кристаллюкс 4000М» (Россия), капиллярная колонка SP2560. Установили содержание следующих жирных кислот: насыщенных (масляной, капроновой, каприловой, каприновой, лауриновой, миристиновой, пальмитиновой, стеариновой, арахиновой, бегеновой), мононенасыщенных (деценовой, миристоолеиновой, пальмитоолеиновой, олеиновой), полиненасыщенных (линолевой, линоленовой). Учитывались границы соотношения метиловых эфиров жирных кислот молочного жира: пальмитиновой к лауриновой; стеариновой к лауриновой; олеиновой к миристиновой; линолевой к миристиновой; сумма олеиновой и линолевой к сумме лауриновой, миристиновой, пальмитиновой и стеариновой.
Полученные результаты обрабатывали с применением биометрических методов по А.Н. Плохинскому (Москва, 1970), А.Т. Усовичу, П.Т. Лебедеву (Омск, 1976). Достоверность различий оценивали по t-критерию Стьюдента. Анализ данных выполняли в программах Microsoft Excel (Microsoft Corporation, США).
Результаты и обсуждение
Результаты анализа жирнокислотного состава жировой фазы молока животных контрольной и опытных групп представлены в таблице 1. Из данных видно, что по содержанию отдельных жирных кислот особи опытных групп превосходили аналогов контрольной группы. Так, оценивая содержание насыщенных жирных кислот, следует отметить, что в молоке коров второй группы наблюдалось достоверно более высокое содержание масляной кислоты, а также тенденция большего содержания в молочном жире капроновой, миристиновой и пальмитиновой жирных кислот на 0,136%, 0,141% и 2,245%. Тенденция наибольшего содержания в молоке стеариновой кислоты была характерна коровам третьей группы — 14,892%, что на 0,986% и 3,530% выше по сравнению с аналогичным показателем животных первых двух групп. Наименьшее содержание стеариновой кислоты наблюдали у коров второй группы (11,362%), причем установленная разница в сравнении с показателем в контроле была достовереной (p ˂ 0,01). Коровы опытных групп имели тенденцию большего содержания в молочном жире каприловой, лауриновой и арахиновой кислот по сравнению с показателями контрольной группы, причем среди опытных групп наиболее высокими были значения, характерные особям третьей группы. Однако полученные значения не были статистически достоверными. По уровню бегеновой кислоты различий между группами не установлено.
Анализируя долю мононенасыщенных жирных кислот, установлено, что животные второй группы имели достоверно более высокую массовую долю деценовой, миристоолеиновой и пальмитоолеиновой жирных кислот в молочном жире по сравнению со значениями, характерными контрольным особям. Так, по уровню деценовой кислоты различия составили 0,062% (p ˂ 0,05), а по содержанию миристоолеиновой и пальмитоолеиновой кислот — 0,242% (p ˂ 0,05) и 0,159% (p ˂ 0,05) соответственно. Тенденция большего содержания олеиновой кислоты была характерна молоку коров контрольной группы.
Несмотря на то что среди полиненасыщенных жирных кислот тенденцией большей массовой доли линолевой кислоты в жире молока характеризовались особи контрольной группы, у животных второй группы значения этого показателя были ниже на 0,385%, причем установленная разница была статистически достоверна (p ˂ 0,05). Стоит отметить, что особи второй и третьей группы имели тенденцию несколько большего содержания в жировой фазе молока линолевой кислоты.
В целом же (рис. 1) видно, что максимальная доля насыщенных жирных кислот установлена в молоке коров второй группы, мононенасыщенных жирных кислот — в молоке животных контрольной группы, насыщенных жирных кислот и полиненасыщенных жирных кислот — в молоке коров третьей группы. Особо подчеркнем, что доля прочих жирных кислот в молоке коров контрольной и опытных групп составила в среднем 3,669%, причем разница в показателе между значением контрольной и третьей группами составила 0,522% (p ˂ 0,01).
Анализ соотношения метиловых эфиров жирных кислот молочного жира коров контрольной и опытных групп представлен в таблице 2.
Так, животные контрольной группы характеризовались большим соотношением (0,545%) суммы олеиновой и линолевой к сумме лауриновой, миристиновой, пальмитиновой и стеариновой кислот. Молочный жир коров второй группы имел тенденцию большего соотношения пальмитиновой и лауриновой кислот, тогда как для молочного жира коров третьей группы была характерна тенденция большего соотношения стеариновой к лауриновой, олеиновой к миристиновой и линолевой к миристиновой жирной кислоте.
Однако в целом стоит отметить, что установленная массовая доля стеариновой кислоты в молочном жире животных третьей группы была незначительно выше, а пальмитоолеиновой кислоты в молоке коров всех групп несколько ниже референсных значений, предусмотренных ГОСТ 32915-2014.
Выводы
Введение в рацион кормления коров опытных групп испытуемых кормовых добавок в целом повлияло на изменение жирнокислотного состава жировой фазы молока и соотношение метиловых эфиров жирных кислот молочного жира. При скармливании животным активированного цеолита и дрожжевого пробиотика «Клювер Про» достоверно увеличивалось содержание в молочном жире насыщенной жирной кислоты (масляной), мононенасыщенных жирных кислот (деценовой, миристолеиновой, пальмитолеиновой), полиненасыщенных жирных кислот (линолевой). Вариации состава кормовой добавки могут оказать влияние на изменение содержания той или иной жирной кислоты, а именно при скармливании коровам дрожжевого фитопробиотика «Провитол» достоверно возросло содержание в молочном жире прочих, не идентифицированных нами жирных кислот.
Об авторах
Евгений Олегович Крупин, доктор ветеринарных наук, ведущий научный сотрудник отдела физиологии, биохимии, генетики и питания животных, Татарский научно-исследовательский институт сельского хозяйства — обособленное структурное подразделение Федерального государственного бюджетного учреждения науки «Федеральный исследовательский центр “Казанский научный центр Российской академии наук”», ул. Оренбургский тракт, д. 48, Казань, 420059, Россия
evgeny.krupin@gmail.com ;https://orcid.org/0000-0002-8086-1788
Мунира Кабировна Гайнуллина, доктор сельскохозяйственных наук, профессор, заведующая кафедрой технологии производства и переработки сельхозпродукции, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Казанская государственная академия ветеринарной медицины им. Н.Э. Баумана», ул. Сибирский тракт, д. 35, Казань, 420029, Россия
gainullinamun@yandex.ru; https://orcid.org/0000-0003-3539-4065
Шамиль Касымович Шакиров, доктор сельскохозяйственных наук, профессор, главный научный сотрудник отдела физиологии, биохимии, генетики и питания животных, Татарский научно-исследовательский институт сельского хозяйства — обособленное структурное подразделение Федерального государственного бюджетного учреждения науки «Федеральный исследовательский центр “Казанский научный центр Российской академии наук”», ул. Оренбургский тракт, д. 48, Казань, 420059, Россия
intechkorm@mail.ru; https://orcid.org/0000-0002-3362-0463
Мохаммед Хоггуи, аспирант кафедры технологии производства и переработки сельхозпродукции, Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Казанская государственная академия ветеринарной медицины им. Н.Э. Баумана», ул. Сибирский тракт, д. 35, Казань, 420029, Россия; младший научный сотрудник отдела физиологии, биохимии, генетики и питания животных, Татарский научно-исследовательский институт сельского хозяйства — обособленное структурное подразделение Федерального государственного бюджетного учреждения науки «Федеральный исследовательский центр “Казанский научный центр Российской академии наук”», ул. Оренбургский тракт, д. 48, Казань, 420059, Россия
miloudidjafer@gmail.com; https://orcid.org/0000-0002-4439-3761
УДК 636.087.8:636.39.034:619:636.2.034 DOI: 10.32634/0869-8155-2023-371-6-39-44
Просмотров: 1 893
